Непонятно, с чем это соотнести? Что случилось, откуда возникла эта картина? Будто и в самом деле оказываешься в другой вселенной. Или, может быть, не в другой, как раз – в подлинной, в настоящей? Просто раньше не было времени вглядываться. И когда вглядываться? Жизнь – тащит вперед, захлестывает быстрыми волнами. Только поворачивайся, только успевай подгребать. Некогда оглядываться по сторонам. Сейчас у него получается, предположим, штуки полторы в месяц. Пустяки, девочки в приличных конторах и то имеют побольше. Однако вполне реально в следующем году выйти на две – две с половиной, а через пару лет, если не хлопать ушами, на три или на четыре. Давно пора сменить «жигули» на что-нибудь соответствующее. Совсем другой прейскурант, если подъезжаешь к клиенту, скажем, на новеньком «форд-скорпио». И нужна собственная машина Марите. Что она, как мокрая мышь, бегает по всему городу? И обязательно – квартиру, квартиру! В конце концов, должен у него быть свой кабинет? Вот он пришел, весь серый, стертый, изжеванный, в башке – войлок, тело – как будто набито тряпками, еще нужно сделать уйму работы, а Марита, тоже изжеванная, сидит, уставилась в телевизор.

Где время, чтоб оглянуться. Из Петербурга – в Таллинн, из Таллинна – в Новосибирск. Быстрая, точно на киноленте, промотка кадров. Жизнь в этом смысле неумолима. Кто не успел – тот пропал.

Он это хорошо понимает. И ему вовсе не хочется, чтобы Марита демонстрировала сейчас свой паспорт. Зачем? Чтобы доказать правоту? А кому, если честно, эта правота требуется? Не надо никакой правоты. Правота только усугубит. Пусть все идет, как идет, как складывается, как сцепляется тысячами случайностей. Жизнь сама все наладит, все утрясет.

Это он тоже хорошо понимает. А потому решительно поднимается и направляется в комнату.

Хватит переживаний.

Пора навести порядок.

Впрочем, решительность его улетучивается почти мгновенно. В комнате так темно, что ни о каких громких речах и помыслить нельзя. Все речи, все уговоры, все отрезвляющие слова тут же безнадежно утонут.